Александрова Т. Кузька в новом домеПод веником кто-то был

   Девочка взяла веник  да так и  села на пол - до того  испугалась.  Под веником кто-то был! Небольшой, лохматый, в красной рубахе, блестит глазами и молчит.

  Девочка тоже молчит и думает: "Может, это ежик? А почему он  одет  и обут, как мальчик? Может, ежик игрушечный? Завели его ключом и ушли. Но ведь заводные игрушки не умеют кашлять и так громко чихать".

     - Будьте здоровы! - вежливо сказала девочка.

     - Ага, - басом ответили из-под веника. - Ладно. А-апчхи!

     Девочка так  испугалась, что все мысли сразу выскочили у нее из головы, ни одной не осталось.

     Звали девочку Наташей. Только что вместе с папой и мамой они  переехали на  новую квартиру. Взрослые укатили на  грузовике за  оставшимися вещами, а Наташа  занялась уборкой.  Веник отыскался  не  сразу. Он  был  за  шкафами, стульями, чемоданами, в самом дальнем углу самой дальней комнаты.

     И вот сидит Наташа на полу, В комнате тихо-тихо.  Только  веник шуршит, когда под ним возятся, кашляют и чихают.

     - Знаешь что? - вдруг сказали из-под веника - Я тебя боюсь.

     - И я вас, - шепотом ответила Наташа

     - Я боюсь  гораздо больше. Знаешь что? Ты отойди куда-нибудь подальше, а я пока убегу и спрячусь.

     Наташа давно бы сама убежала и спряталась, да  у нее  от  страха руки и ноги перестали шевелиться

     - Знаешь что? - немного погодя спросили из-под веника. - А может, ты меня не тронешь?

     - Нет, - сказала Наташа.

     - Не поколотишь? Не жваркнешь?

     - А что такое "жваркнешь"? - спросила девочка,

     -  Ну, наподдашь, отлупишь, отдубасишь, выдерешь - все равно  больно, - сообщили из-под веника.

     Наташа сказала, что никогда не... Ну в общем,  никогда  не стукнет и не поколотит.

     - И за уши не оттаскаешь? А то я  не люблю, когда  меня за уши дергают или за волосы.

     Девочка объяснила, что  тоже этого  не любит и что волосы  и уши растут совсем не для того, чтобы за них дергать.

     - Так-то оно  так... - помолчав, вздохнуло  лохматое  существо. - Да видно, не все про это знают... - И спросило: - Дряпать тоже не будешь?

     - А что такое "дряпать"?

     Незнакомец засмеялся, запрыгал,  веник заходил ходуном.  Наташа кое-как разобрала  сквозь шуршание  и смех, что "дряпать" и  "царапать" --  примерно одно и то же, и твердо пообещала  не царапаться,  ведь она  -- человек, а не кошка. Прутья  у веника раздвинулись, на девочку посмотрели блестящие черные глаза, и она услышала:

     - Может, и свориться не будешь? Что такое "свориться", Наташа опять не

знала. Вот уж лохматик обрадовался,  заплясал, запрыгал, руки-ноги болтались и высовывались за веником во все стороны.

     - Ах, беда-беда-огорчение! Что ни  скажешь  - не  по  разуму,  что ни молвишь -- все попусту, что ни спросишь - все без толку!

     Незнакомец вывалился из-за веника на пол, лаптями в воздухе машет:

     -  Охти  мне,  батюшки!  Охти  мне,  матушки!  Вот  тетеха,  недотепа, невразумиха непонятливая! И в кого такая уродилась? Ну, да  ладно. А я-то на что? Ум хорошо, а два лучше того!

     Тут  Наташа  потихоньку  стала  смеяться. Уж  очень  потешный  оказался человечек. В красной рубахе с поясом, на ногах лапти, нос курносый, а рот до ушей, особенно когда смеется.

     Лохматик  заметил, что  его  разглядывают, убежал  за  веник  и  оттуда объяснил:

     - "Свориться" - значит ссориться, ругаться,  позорить, дразниться  - все едино обидно.

     И Наташа поскорее сказала, что ни разу, никогда, нипочем его не обидит.

     Услышав это, лохматик выглянул из-за веника и решительно произнес:

     - Знаешь что? Тогда я совсем тебя не боюсь. Я ведь храбрый!

 

                             Банька

     Александрова Татьяна Домовенок кузька - Ты кто? - спросила девочка.

     - Кузька, - ответил незнакомец.

     - Это тебя звать Кузька. А кто ты?

     -  Сказки  знаешь?  Так  вот.  Сперва  добра  молодца в баньке попарь, накорми, напои, а потом и спрашивай.

     - Нет у нас баньки, - огорченно сказала девочка.

     Кузька презрительно  фыркнул, расстался наконец  с  веником  и побежал, держась на  всякий случай подальше от девочки, добежал  до ванной комнаты  и обернулся:

     - Не хозяин, кто своего хозяйства не знает!

     - Так ведь это ванна, а не банька, - уточнила Наташа.

     - Что в лоб, что по лбу! - отозвался Кузька.

    - Чего, чего? - не поняла девочка.

     - Что об печь головой, что головою об печь - все равно, все едино! - крикнул Кузька и скрылся за дверью ванной комнаты.

     А чуть погодя оттуда послышался обиженный вопль:

     - Ну, что же ты меня не паришь?

     Девочка вошла в ванную. Кузька прыгал под раковиной умывальника.

     В ванну  он  лезть  не  захотел, сказал,  что  слишком велика, водяному впору. Наташа купала его прямо в  раковине под краном с горячей водой. Такой горячей, что руки едва терпели, а Кузька знай себе покрикивал:

     - А ну, горячей, хозяюшка! Наддай парку! Попарим молодые косточки!

     Раздеваться он не стал. 

     -  Или  мне делать  нечего?  - рассуждал он,  кувыркаясь  и  прыгая в

раковине так, что брызги летели к самому  потолку. - Снимай кафтан, надевай кафтан,  а  на нем пуговиц столько, и все застегнуты. Снимай рубаху, надевай рубаху, а  на ней  завязки,  и  все завязаны. Эдак всю  жизнь раздевайся  - одевайся,  расстегивайся - застегивайся. У  меня поважнее дела  есть. А так сразу и сам отмоюсь, и одежа отстирается.

     Наташа  уговорила  Кузьку   хоть  лапти  снять   и   вымыла  их   мылом чисто-начисто.

     Кузька, сидя в  раковине, наблюдал, что из этого  выйдет. Отмытые лапти оказались очень красивыми -- желтые, блестящие, совсем как новые.

     Лохматик восхитился и сунул под кран голову.

     - Пожалуйста, закрой глаза покрепче, - попросила Наташа. - А то мыло тебя укусит.

     - Пусть попробует! - проворчал Кузька и открыл глаза как можно шире.

     Тут он заорал истошным голосом и напробовался мыла.

     Наташа долго споласкивала его чистой водой, утешала и успокаивала.   Зато отмытые Кузькины волосы сверкали, как золото.

     - Ну-ка, -  сказала  девочка, -  полюбуйся на  себя! -  и  протерла зеркало над раковиной.

     Кузька полюбовался, утешился, одернул мокрую рубаху, поиграл кистями на мокром поясе, подбоченился и важно заявил:

     - Ну что я за добрый молодец. Чудо! Загляденье, да и только! Настоящий молодец!

     - Кто же ты, молодец или молодец? - не поняла Наташа.

     Мокрый  Кузька очень серьезно объяснил девочке, что он  сразу и  добрый молодец и настоящий молодец.

     - Значит, ты - добрый? - обрадовалась девочка.

     -  Очень добрый, - заявил Кузька. - Среди нас всякие бывают: и злые. и жадные. А я - добрый, все говорят.

     - Кто все? Кто говорит?

     В ответ Кузька начал загибать пальцы:

     -  В  баньке  я  паренный?  Паренный. Поенный?  Поенный.  Воды  досыта

нахлебался. Кормленный?  Нет. Так что ж ты меня спрашиваешь? Ты молодец, и я молодец, возьмем по ковриге за конец!

     - Что, что? - переспросила девочка.

     - Опять не понимаешь, - вздохнул Кузька. - Ну, ясно, сытый голодного не разумеет. Я, например, ужасно голодный. А ты?

     Наташа  без лишних  разговоров  завернула добра молодца  в полотенце  и быстро понесла на кухню.

     По дороге Кузька шепнул ей на ухо:

     - Я таки наподдал ему как следует, этому мылу твоему. Как жваркну его, как дряпну - больше не будет свориться.

 

Полный текст книги можно Скачать.


Добавить комментарий

     

Стоит почитать:

Посетители
486
Материалы
312
Количество просмотров материалов
447176


Яндекс.Метрика

Стоит посмотреть

владелец сайта Полянина Ольга

       Все тексты, представленные на сайте, взяты из открытых электронных источников. Права на материалы принадлежат их правообладателям.
     В том случае, если авторы текстов или владельцы авторских прав будут возражать против их расположения в открытом доступе прошу поставить меня об этом в известность.

     Я НЕМЕДЛЕННО уберу такие материалы из электронной библиотеки.
                                                       С уважением, Полянина Ольга      Написать письмо